Курганы эпохи бронзы Центрального Предкавказья

В последние десятилетия Институт неоднократно проводил раскопки памятников эпохи бронзы в Центральном Предкавказье. В 2014 г. был реализован проект по раскопкам курганов группы Кенделенская I в ущелье р. Баксан (Кабардино-Балкария), в 60 км к востоку от подножия горы Эльбрус. Впервые этот памятник был выявлен и частично изучен Северокавказской экспедицией Государственной академии истории материальной культуры (ГАИМК) под руководством одного из основоположников отечественного кавказоведения А.А. Миллера в начале 1930-х годов. После этого крупные научные исследования памятника не проводились.

В 2014 г. исследована группа из 5 каменно-земляных курганных насыпей, содержавших 73 погребения разных этапов раннего и среднего периодов бронзового века, датированных серединой IV — первой половиной III тыс. до н.э. Погребения раннего периода относятся к майкопской культуре; среднего — к северокавказской археологической культуре.

На Северном Кавказе в это время происходили культурные процессы, связанные с возникновением и развитием металлургии и металлообработки, производственных форм хозяйства, социальных и религиозных представлений. Последние нашли отражение в масштабном курганном и мегалитическом строительстве. На ранней стадии бронзового века эти процессы были тесно связаны с влиянием на местное население достижений Ближневосточной цивилизации, а с начала III тыс. до н.э. северокавказские племена уже развивались вполне самостоятельно. С археологической точки зрения об этом можно судить по инвентарю, сопровождающему захоронения.

Проведенные исследования позволили открыть ряд погребальных комплексов, содержавших уникальные наборы орудий и украшений. Наиболее выразительно погребение молодой женщины, костюм которой состоял из 550 предметов, что само по себе беспрецедентно для погребальных комплексов эпохи средней бронзы. В него, в частности, входили набор бронзовых и серебряных височных подвесок; ожерелье из семи разновидностей бронзовых и пастовых украшений; браслет из оригинальных бронзовых подвесок. Наиболее же выдающимися деталями погребального костюма являются два так называемых поясных набора из нескольких сотен предметов, имевших как декоративное так и, в первую очередь, культовое назначение. На это указывают самые выразительные предметы комплекса: две бронзовые булавки, служившие своего рода религиозными фетишами этой эпохи, две полусферические бляхи с солярным орнаментом, а также две миниатюрные бронзовые модели сосудов.

Следует отметить, что отдельные категории украшений, подобные тем, что были обнаружены в данном погребении, — относительно частые находки на памятниках эпохи средней бронзы на северных степных территориях. Эти импорты свидетельствуют о тесных контактах населения предгорий со степными племенами. Однако логично предположить, что контакты эти были не односторонними. И ряд комплексов, обнаруженных в 2014 г., указывает именно на такие обратные — степные — влияния в культуре жителей предгорий. К таковым можно отнести находки ладьевидных каменных топоров, появляющихся в степи раньше, чем в предгорьях, а потому свидетельствующих именно о степном их происхождении. Кроме того, о северных влияниях можно судить по находкам орнаментированной костяной накладки с бронзовыми заклепками, роговой «булавки» с простым зональным орнаментом, а также по набору кремневых стрел. Аналогии этим предметам и их сочетаниям уводят исключительно в степную зону Предкавказья. Таким образом, исследованные памятники надежно аргументируют гипотезу о взаимном влиянии жителей степей и предгорий на Северном Кавказе в первой половине III тыс. до н.э.

Раскопки курганов группы Кенделенская I в 2014 г. позволили получить полную и непрерывную хронологическую колонку комплексов середины IV — первой половиной III тыс. до н.э.

А.А. Клещенко

Электронная версия издания